‹‹Сборник документов и материалов

XVIII. в.    1800-1830 гг.      1831-1840 гг.      1841-1850 гг.     1851-1860 гг.    1861-1870 гг.     1871-1900 гг.

1857 г., июня 15.— Предписание начальника главного штаба Кавказской армии Д.И. Милютина начальнику Кубанской области и наказному атаману Кубанского ка­зачьего войска Н.И. Евдокимову об ограничении выдачи заграничных паспортов горцам.

 Еще в 1852 г. М. С. Воронцов1 желал по возможности ограничить вредное для нас влияние частных сношений горцев с Турцией и вместе с тем продажу туркам неволь­ников и невольниц, но вместе с тем не считал возможным вовсе прекратить увольнение горцев на поклонение Маго­мету2, признал необходимым принять следующие меры для затруднения выдачи заграничных паспортов: 1) выдавать паспорта только племенам, давно уже покорным или обеспечившим свою к нам покорность аманатами; 2) при­чины уважительные должны быть стараться узнавать образ мыслей просящих — по религиозным причинам или без вредных намерений для правительства; 3) строго следить за отъезжающим в Турцию; 4) не допускать к отъезду лиц, не принадлежавших к семействам, которым дано разрешение.

Ограничение для паломников не должно быть гласною мерою, чтобы не могло оно произвести на умы горцев невыгодные впечатления и вооружить его против прави­тельства.

Меры должны быть принимаемы с такою осмотритель­ностью, чтобы цель правительства оставалась для мусуль­ман тайною.

 РГВИА, ф. ВУА, д. 6696, п. 9. л. 129—130.

1859 г., декабря 31.— Из депеши русского консула в г. Трапезунде А. Н. Мошнина3 Министерству иностранных дел России о бедственном положении кавказских горцев в Турции и предложении прусского посланника в Оттоман­ской империи рассмотреть вопрос о гарантиях и привиле­гиях «в случае, если бы немецкие колонисты пожелали поселиться на завоеванных местах» на Кавказе.

Как известно, с некоторого времени черкесы и ногаи стали в значительных массах переселяться в Турцию4. Люди эти большею частью снабжены заграничными рус­скими паспортами — кто для проезда в Мекку на покло­нение, кто для свидания с родными. Некоторые из них являлись ко мне и объявляли, что они пойдут в Констан­тинополь посмотреть, каковы условия турецкого прави­тельства, и если эти условия для них невыгодны, то они думают возвратиться назад. Это заставляет предполагать, что у них были турецкие эмиссары с различными предпи­саниями. В Трапезунде в настоящее время их считается до 2500 человек, что довольно значительно на его небольшое народонаселение. Здешние местные власти отвели им для житья мечети, сады и пустые дома. Не привыкнув к город­ской жизни, они в короткое время довели свои жилища до такой нечистоты, что здешнее медицинское управление подало генерал-губернатору свое мнение, что дальнейшее пребывание их в городе заразит воздух и повлечет за собой разные болезни. Со своей стороны, черкесы и ногаи обратились к паше и откровенно высказали ему, что если турецкое правительство не будет их кормить, то они станут грабить. Вследствие этой угрозы Иззет-паша полу­чил приказание из Порты: отпускать им на взрослых по 2, а на детей по 1 пиастру в сутки, что составляет от 3 до 4000 пиастров, которые, вероятно, разложатся на доходы здешнего Пашалыка.

Черкесы и особенно ногаи вывезли из России доброе воспоминание и жалуются только на безнаказанность своих собственных беев, которые их грабили и которые увлекают их теперь за собой в Турцию. Это переселение черкесов и ногаев, конечно, не осталось без разных объяс­нений со стороны моих коллег, в числе которых в особен­ности прусский доктор Блау старался вызвать меня на откровенность относительно такой меры нашего прави­тельства. Я всегда давал, по возможности, ответы, тем более, что сам не знаю цели этой эмиграции, после которой огромные пространства остаются незаселенными. Между прочим, я заметил, что оставленные черкесами и ногаями места, если только они оставлены, заселятся, вероятно, колонистами.

Через несколько времени г. Блау вновь завел разговор об этой эмиграции и отчасти высказал свое намерение вопросом: какие гарантии и привилегии дает паше правительство в случае, если бы немецкие колонисты пожелали поселиться на завоеванных местах, и не будут ли они пользоваться чем-нибудь особым, сравнительно с своими единоверцами, в Новороссийском и Закавказском краях? Кончив свой разговор положением, что, верно, многие из тех, которые желают выселиться в Америку, предпочтут Кавказ и Грузию уже по одной той причине, что страны эти лежат гораздо ближе.

АВПР. СПб., Главный архив, 1—9, оп. 8, д. 30, л. 24—28.

1860 г., января 26.— Из предписания Министерства иност­ранных дел России посланнику в Турции Лобанову-Ростов скому5 об отношении русского правительства к переселе­нию горцев в Оттоманскую империю.6

Русское правительство дало следующий ответ Порте.

  1. Мы никогда не оспаривали и не оспариваем у других держав права принимать в их подданство наших выход­цев без разрешения нашего правительства.
  2. Наши мусульмане ходатайствуют о разрешении им выезда в Турцию не для переселения, а для паломниче­ства. Мы не хотим и не можем противиться исполнению желания, внушенного религиозной убежденностью.
  3. Переселение в какое бы ни было государство не можег совершаться без согласия правительства сего государ­ства. Нет нужды пояснять в сем отношении междуна­родное право.
  4. Разрешение на переселение всегда удостоверяется осо­бым письменным документом.

РГВИА, ф. 450. оп. 1, д. 64, л. 11—12. Отпуск.

1860 г., не ранее января 26*.— Записка о переселении кав­казских горцев в Турцию.**

Чрезвычайный посланник и полномоченный министр наш при Турецком правительстве 11 июня 1859 г. сообщил Министерству иностранных дел, что турецкий министр иностранных дел при свидании с ним ходатайствовал об ограничении свободы переселения мусульман из закав­казского края в Турцию, которое в последнее время чрез­мерно усилилось и обременяет Порту. Он также просил, чтобы в паспортах означалось, навсегда ли предъявитель переселяется в Турцию, с согласия ли нашего правитель­ства и теряет ли он права русского подданства.

Затем князь Лобанов-Ростовский доставил официальную ноту Порты к нему; в ней сказано, что хотя русские выходцы изъявляют готовность исполнить главное условие переселения, а именно поступить в турецкое подданство, то турецкое правительство желает предварительно знать, как смотрит наше правительство на их переселение и на намерение вступить в турецкое подданство.

Наконец, новый великий визирь и министр иностран­ных дел еще в последнее время изъявляли князю Лоба-нову-Ростовскому свои опасения относительно беспрерывно усиливающегося переселения наших мусульман в Турцию, прося его обратить внимание русского правительства на это важное дело. Они желали бы, чтобы ныне переселение было приостановлено и впредь не совершалось без пред­варительного согласия обоих правительств.

Наместник Кавказа по этому вопросу сообщил, что турецкие эмиссары распространили на Кавказе слух, что по соглашению русского и турецкого правительства раз­решено переселение христиан из Турции в Россию и му­сульман из России в Турцию и что Порта дает земли и деньги нашим выходцам. Вследствие чего кавказские мусульмане массами переселяются в Турцию под предлогом поклонения гробу Магомета в Мекке. Князь Барятинскийприбавляет к этому, что он убежден в государственной пользе безусловного и открытого разрешения мусульман­ским племенам Северного Кавказа переселяться навсегда в Турцию, и вместе с тем находит опасным возвращение горцев из Турции, ибо они проникаются религиозной нетерпимостью и враждебным расположением к России.

По сведениям от 19 января 1860 г. видно, что число семейств, желающих отправиться в Турцию, простирается в 3 тыс.; оно, без сомнения, увеличится в пути, поэтому необходимо: 1) назначить два пограничных пункта, на которые они должны быть направлены; 2) разрешить переселение партиями в  100 человек; 3)  выдавать им заграничные паспорта. Последующие сведения о постоян­но увеличивающемся числе переселенцев потребовали умножить исходные для них пункты.

РГВИА, ф. 450, оп. 1, д. 64, л. 9-10.

* Дата установлена по смежным документам.
** Автор не установлен.

1860 г., апреля 5.— Из отношения главнокомандующего Кавказской армией фельдмаршала А. И. Барятинского Военному министру России Н. О. Сухозанету о необходи­мости применения военной силы для полного покорения Западного Кавказа.

…Если даже люди эти и были действительно уполномо­чены от своих соплеменников, то при настоящем поло­жении дел между народонаселением, остающимся еще непокорным, именно между шапсугами н убыхами, не может быть никакой надел<ды на единодушное всего парода признание покорности, изъявляемое несколькими выходцами за границею.

Прекращение войны в восточной половине края, конечно, имело сильный отголосок и среди племен закубанских; оно преимущественно было причиною покорности, принесен­ной абадзехами и натухайцами. Однако же опасно было для нас слишком довериться такому, по-видимому, благо­приятному настроению умов в этом крае, и я поставляю себе долгом выразить откровенно, что здесь далеко еще нельзя считать дело наше оконченным. Между народами восточной и западной половины Кавказа есть огромная разница: в Дагестане мы нашли уже глубоко вкорененные начала гражданственности и привычку к повиновению властям, даже к самовластному и тяжкому игу; на западе, напротив того, народы раздроблены на мелкие общины или семейные союзы, неуправляемые никакими властями, не имеющие между собою никакой связи гражданской. Племена эти издревле привыкли к необузданной свободе. Только силою оружия можно покорить этот народ.

РГВИА, ф. 38, оп. 30/286, се. 869. д. 8. л. 12, 19.

1860 г., апреля 11.— Из письма начальника Кубанской области Н.  И.  Евдокимова начальнику Кабардинского округа князыо В. В. Орбелиаии8 о просьбе главнокомандую­щего Кавказской армией «объявить начальникам округа, что на отправление богомольцев в Турцию сухим путем разрешение не может быть дано».

…Бедственное положение горцев, переселившихся с Правого крыла в Турцию, и беспорядки, которые они себе .дозволяют в местах нового их жительства, заставляют турецкое правительство не иметь дальнейшего переселенил в пределы Турции туземцев Кавказского края, с другой стороны, п главнокомандующий в видах человеколюбия считает необходимым прекратить начавшее переселение и во всяком случае повсеместно воспретить следование в Турцию сухопутным путем,через Закавказский край.

Имея в виду, что Ваше Сиятельство вошло, представив об увольнении в отпуске в Турцию слишком 400 семейств, Его Сиятельство просит Вас объявить начальникам, вве­ренным Вам, округа, что на отправление богомольцев в Турцию сухим путем разрешение не может быть дано и что желающие могут отправиться только морем через Тамань. Вообще желательно было бы дело так повести, чтобы задержать от следования в Турцию всех благона­дежных, а фанатиков и всех беспокойных отправить морем.

Р.S. Чтобы убедить народ, что настоящее запрещение не есть на соображении вида правительства русских, а вынужденное нежеланием турецкого правительства и нашим человеколюбием, главнокомандующий считает, чтобы народу предвидено было, по выбору народа, напра­вив в Турцию депутацию, которая на самих делах убеди­лась в бедственном положении переселившихся в Турцию горцев.

ЦГА КБР, ф. 2, оп. 1, д. 465. л. 1.

1860 г., апреля 17.— Ответ В. В. Орбелиани Н. И. Евдоки­мову о принятых мерах по запрету кавказским горцам переселяться в Турцию «сухим путем».

Вчерашнего дня по вызову моему собрались у меня аульные владельцы и старшины и с ними явились много желающих переселиться в Турцию9. Руководствуясь настав­лениями Вашего Сиятельства, данными мне в Грозном, и. инструкцией, изложенной в письме Вашем от 11 апреля, я в самых сильных и убедительных выражениях объяснил им бедственное положение горцев, переселившихся с Пра­вого крыла в Турцию, нежелание нынешнего правительства, заявившего переселение туда кавказских горцев, вследствие беспорядков, которые они дозволили себе делать в Тур­ции, и напротив этого, человеколюбие и великодушие нашего правительства, соболезнующего в их бедствии; затем я объявил:

1. Что из 450 семейств, получивших уже разрешение отправиться, могут пользоваться этим разрешением кто только пожелает, но никто из них не может быть отпущен сухим путем, а непременно через Тамань морем, и что они отнюдь не должны задерживаться отправлением и выездом из округа до 10 мая; после этого срока они потеряют права на отпуск в нынешнем году. Я не сказал им, что прави­тельство наше препятствует им в переселении, вполне надеясь, что одни только закоснелые фанатики отправятся морем и ни один из благонамеренных людей не решится предавать семейство свое случайностям морского путеше­ствия, столь страшного, по мнению кабардинцев; а корот­кий срок я объявил под предлогом, будто за этим сроком в нынешнем году должны быть сроки для таких же пере­селенцев из жителей данных округов, но имея в виду еще более ограничить численность переселяющихся, ибо весьма немногие успеют в этом сроке быть совершенно готовыми к путешествию.

2. Что кто же из этих 450 семейств не успеет предпри­нять в этом сроке путешествия, а также и те, которые хотя не получили разрешение, но желают отправиться в Турцию, не могут быть отпущены в нынешнем году и должны получить дозволения в будущем году.

3. Чтобы вполне были убеждены в бедственном поло­жении в Турции переселившихся горцев с Правого крыла, я сказал им, чтобы оставшиеся после этого срока в Кабарде по выбору своему отправили депутацию в Турцию, которая могла бы на самом деле убедиться в этом.

Выслушав меня после некоторого совещания, те, кото­рым был разрешен отпуск, просили дозволить отправить несколько человек из среды особенно желающих переселе­ния к Вашему Сиятельству с просьбою о разрешении им отправиться сухим путем, хотя я предупредил, что сухим путем не могут быть отпущены собственно потому, что как за Кавказом все земли суть частные собственности и путешественники не будут иметь продовольствия для огромного количества скота, которое будет следовать с ними, и возбудят неудовольствия земледельцев, но впрочем, желая убедить их, что распоряжение это истекает от Вашего Сиятельства, я дозволил им явиться к Вашему Сиятельству; при этом докладываю, что лица, избранные для предоставления Вам просьбы этой, суть главы фана­тиков, увлекающих и возмущающих народ.

Те же, которые желают также переселения, но еще не получили разрешения, изъявили непременное намерение составить депутацию для отправления в Турцию, чтобы самим убедиться в тех действиях, которые ожидают их, по словам нашим, в Турции…* если бы вопреки моего ожидания все 450 семейств успеют приготовиться к отправ лению в этом сроке, то полагаю необходимым предоста­вить владельцам предъявлять свои права к удержанию отправляющихся с тем, чтобы я мог из них уволить только одних фанатиков, а остальных задержать под предлогом непозволения владельцев. Так как одной из главнейших мер ограничения числа переселяющихся, со­пряженных с добровольным действием их, есть короткий срок, то поэтому прошу Ваше Сиятельство не изменять этого срока, но если бы в этом сроке никто не успел приготовиться, то дозволить мне тогда выбрать по указа­нию благонамеренных здешних владельцев от 60 до 100 семейств беспокойных фанатиков и отправить их морем в продолжение весны и после изложенного срока; при этом прошу не давать разрешения на отправление сухопутно, ибо не охотно решаются на морское путешествие.

В заключение доношу, что мною объявлено всем зани­маться хлебопашеством и на нынешний год никому не ожидать разрешения на переселение, кроме тех, кто из 450 семейств будет готов к переселению к 10 мая.

ЦГ А КБР, ф. 2, оп. 1, д. 465, л. 3.

* Часть листа оборвана.

1860 г., апреля 19.— Из депеши посланника России в г. Константинополе Лобанова-Ростовского наместнику Кав­каза о переговорах с визирем Турции Фуад-пашой по поводу переселения горцев в Оттоманскую империю.

…Я напомнил ему*, что, когда прошлой осенью движе­ние переселенцев с Кавказа достигло до размеров, гро­зивших затруднениями здешнему правительству, турецкое министерство просило через посредство мое о содействии кавказского начальства, если не к прекращению, по крайней мере, к ограничению притока переселенцев. Исчислив меры, принятые с этой целью кавказским на­чальством, я заметил Фуад-паше, что последствием этих усилий было желание Порты совершения почти остановки переселения в течение целой зимы. Но, про­должал я, временное действие этих мер не могло воспре­пятствовать безотчетному стремлению кавказских урожен­цев к переселению; несбыточные слухи и преувеличенные надежды, сманившие стольких кавказцев в пределы Турции, продолжают и доныне действовать на умы этих необразованных племен, и Новые переселенцы готовятся перейти нашу границу. Я указал Фуад-паше на народное мнение, будто бы по трактату, недавно заключенному, Россия уступила Порте всех своих мусульманских поддан­ных в обмен на христианских жителей Турции. Вслед за сим я сообщил министру содержание отношения Вашего Сиятельства от 9 марта, заметив причем, что желая дать Порте время к принятию надлежащих мер, Ваше Сиятель­ство нашли нужным отправить эту бумагу с нарочным доверенным лицом; я вкратце пояснил Фуад-паше при­чины, побуждающие наше кавказское начальство не про­тивиться выходу упомянутых в отзыве Вашего Сиятельства 3000 семей, объяснив ему безвыходное положение, в которое эти люди сами себя поставили, распродав все свое имущество и не обсеменив полей на следующее лето Наконец, я упомянул и о тех мерах, которые Ваше Сия тельство положили придать некоторую правильность движению переселенцев. Я оставил ему перевод с сооб­щенных мне Вами правил и просил его вручить мне безотлагательно письменные приказания от Порты к ту­рецким властям в Ардагане, Баязете и Карее для беспре пятственного принятия кавказских выходцев, о прибытии, которых Ваше Сиятельство изволило меня предупредить. Я высказал при этом надежду, что Порта, оценивая пре­дупредительную заботливость нашего кавказского началь­ства, выразившуюся в правилах, имеющих целью облег­чить турецкому правительству прием значительной массы выходцев, со своей стороны признает вполне справедливым, настоятельное желание кавказского начальства, чтобы переселенцы эти отнюдь не были поселяемы вблизи нашей границы. Сверх того, я сказал Фуад-паше, что как должно было ожидать, пример этих переселенцев нашел подра­жателей и что в некоторых племенах более или менее значительные общества просили разрешения наших властей отправиться на поклонение в Мекку с очевидным намере­нием поселиться в турецких владениях. Это желание побудило кавказское начальство применить средства, чтобы облегчить бремя, таким образом падающее на Оттоманское правительство, и, если возможно, оконча­тельно убедить готовящихся к переселению в безрассуд­ности их предприятия. Наилучшим способом, сказал я, признаю отправление нескольких депутатов из кавказских племен в Константинополь, где им легко будет ознако­миться с ожидающим их положением и узнать о мере пособий, какие турецкое правительство располагает дать им для устройства новой оседлости.

Я дал понять Фуад-паше, что от здешнего правитель­ства будет зависеть внушить какое ему будет угодно мнение этим депутатам, которые, согласно предположению наших властей, собираются прибыть сюда в скором вре­мени. I Министерство иностранных дел повторило мне прежние уверения в признательности, с какою правитель­ство султана узнало о распоряжениях Вашего Сиятельства для уменьшения числа выходцев; он сознался, что известие о движении новой партии в 3000 семей не может произ­вести на Порту весьма неприятного впечатления, но что в то же время он признает всю справедливость доводов, не дозволяющих нам решительно воспротивиться этому переселению. Он обещал мне приказать немедленно изготовить три визириальных письма к местным властям Карса, Ардагана и Баязета для принятия на этих пунктах партий выходцев. Вместе с тем он дал мне положительное обещание, что земли для этих переселенцев будут отведены в значительном расстоянии от нашего рубежа.

Намерение отправить сюда депутатов от горских племен, по мнению Фуад-паши, может принесть коренную пользу в настоящем деле. Он сказал мне, что у турецкого правительства не будет недостатка в доказательствах для отклонения депутатов и их соотечественников от перехода в Турцию.

Сегодня обещанные три визириальных письма были мне доставлены; я передал их генералу Лорис-Меликову10 (который находился в это время в Турции).

АВПР. Главный архив. 1—9, 1857 г., оп. 8, д. 30, л. 32—36.

* Речь идет о великом визире Турции Фуад-паше.

1860 г., апреля 26.— Отношение Н. И. Евдокимова В. В. Орбелиани о разрешении кабардинским «владельцам» продавать крестьян «на условиях, чтобы крестьяне от нового их владельца имели право откупиться».

Вчера приезжали ко мне кабардинцы, желающие переселиться в Турцию, с просьбою о дозволении сухопут­ного следования, на что и получили от меня решительный отказ.

Затем они просили, чтобы тех из крестьян, которые не хотят идти с владельцами, дозволено было бы продавать лицам из остающих здесь, при этом, что в начале суд допустил эту продажу, а теперь воспрещает.

Я так ответил на эту просьбу соображением действий суда,  однако   сообщаю   Вам  следующее  мое мнение:

Запрещение продавать крестьян может остановить здесь именно тех владельцев из беспокойных, которых следовало бы стараться удалить; поэтому необходимо смягчить приговор суда на этом деле так, чтобы допустить продажу крестьян на условиях, чтобы крестьяне от нового их владельца имели право откупиться за определенную судом или по взаимному согласию владельца с крестьянами сумму. Вообще из Кабарды — более фанатичного духа, чем в других обществах, поэтому-то полагаю полезным для народа и правительства удаление беспокойных людей.

ЦГА КБР, ф. 2, оп. 1, д. 465, л. 5—6.

1860 г., апреля 30.— Отзыв В. В. Орбелнани VI. И. Евдо­кимову о нецелесообразности предоставления крестьянам, «права откупиться от нового их владельца, потому что на этих условиях не найдется покупщиков холопей» и «за­медлится отправление фанатиков» в Турцию.

Запрещение продавать холопей, желающим из кабар­динцев отправиться в Турцию, было сделано вследствие 6-го пункта письма начальника Главного штаба к Вашему Сиятельству от 29 апреля 1859 г., сообщенного мне в копии.

Что же касается до меры, высказанной Вашим Сия­тельством в этом письме относительно дозволения продажи крестьян при условии, чтоб крестьяне от нового их владельца имели право откупиться за определенную судом или по взаимосоглашению владельца с крестьянами сумму, то она, откровенно имею доложить, неудобна, во-первых, потому, что на этих условиях не найдется покуп­щиков, холопей, а во-вторых, потому, что замедлится от­правление фанатиков, которых я уже отобрал до 80 семейств и стараюсь выслать как-нибудь из Кабарды в Тамань в назначенный срок, т е. около 10 мая или 15 мая. Но если не успею к этому времени выслать всех выбран­ных фанатиков, которые бы без холопей не захотели бы отправиться в Турцию, то во избежание чрезмерной на­сильственной меры к их отправлению я предприму к раз­решению этого вопроса по обстоятельствам другие средства.

ЦГА КБР. ф. 2, оп. 1. д. 465, л. 7.

1860 г., апреля 30.— Отношение Н. И. Евдокимова В. В. Орбелиани об одобрении его мер «по делу о пере­селении горцев».

Секретно

Одобряю распоряжения Вашего Сиятельства по делу о переселении горцев вверенного Вам округа; покорнейше прошу Вас объявить депутатам, отправляющимся в Тур­цию, что по прибытии туда они обязаны испросить и согла­сия турецкого правительства на переселение, без чего ни­кому не дозволено будет трогаться с места. Депутацию эту, Ваше Сиятельство, отправите во Владикавказ, оттуда генерал-майор Зотов сделает распоряжение об отправлении их в Тифлис.

Дабы иметь возможность уволить беспокойных и удержать тех, которые изъявили желание переселиться только по наущению фанатиков, я разрешаю Вам прини­мать от владельцев просьбы об убеждении отправляю­щихся, а также выбрать по указанию преданных нам старшин от 60 до 100 семейств самых беспокойных фана­тиков и отправить их морем по истечении намеченного Вами срока.

ЦГА КБР, ф. 2, оп. 1, д. 465, л. 4.

1860 г., мая 25.— Из донесения начальника Кабардинского округа князя В. В. Орбелиани графу Н. И. Евдокимову о переселении 80 кабардинских семейств в Турцию и неже­лании части холопов следовать за своими владельцами в Турцию.

…Я объявил фанатикам, чтобы они были готовы к выступлению 15 мая, и сборный пункт им назначил на р. Малке.

22 мая 80 семейств кабардинцев, двумя партиями: 66 семей через Кубанскую область на Тамань, а остальные 14 семейств с заграничными паспортами, выданным им в 1859 г.,— сухопутно, через Тифлис, были переселены в Турцию.

Из числа холопов кабардинцы, отправившиеся в Турцию, некоторые не изъявили желания следовать со своими владельцами и потому последние, по убеждению моему, поручили их родственникам своим, остававшимся в Кабарде. После отправления фанатиков все народонасе­ление успокоилось; я объявил жителям, чтобы они непре­менно принялись за хозяйство и желающие переселения отнюдь не надеялись бы отправиться в Турцию до возвра­щения оттуда депутации; депутация эта едва ли состоится, потому что часть народа не желает этого.

ЦГА КБР, ф. 2, оп. 1, д. 465, л. 9—10.

1860 г., мая 30.— Из донесения В. В. Орбелиани Н. И. Ев­докимову о ходатайстве 442 кабардинских семейств выехать в Турцию11.

Отобранные мною фанатики в числе 80 семейств уже отправлены из Кабарды. Остальное народонаселение Кабарды успокоилось и принимается за хозяйство, но на их по дошедшим до кабардинцев, как полагаю, чрез Дигорию, слухам, что будто бы в Военно-Осетинском округе дозволено отправиться всем, кто только того пожелает, вновь поколебало решимость оставаться в Кабарде тех, на которых уже были получены билеты в числе 442 семейств, и которые, за уходом фанатиков, было на некоторое время успокоилось. Они явились ко мне и просили о дозволении им отправиться в Турцию без всякой предварительной посылки туда депутации12.

ЦГА КБР, ф. 2, оп. 1, д. 465, л. 13. Отпуск.

1860 г., июня 3.— Предписание Н. И. Евдокимова В. В. Ор­белиани не препятствовать выезду 442 кабардинских семей в Турцию.

На письмо Ваше от 30 мая отвечаю следующее: Я усматриваю, что отказание* остальных фанатиков пересе­литься в Турцию Вас озабочивает. Мне кажется, что если уж оказать пользу для правительства и покою для народа, так надо именно отпустить все эти семейства, потому что они, распродав всякое имущество, не перестанут жало­ваться. Уменьшение вредного народонаселения избавит нас от многих хлопот и освободит слишком 4 сотни казаков, занятых теперь ограждением линии от народной предан­ности кабардинцев. И так не жалейте об уходе 442 семейств, но если б они ушли и вдвое больше, нам от этого ущербу для края не будет.

Напрасно Вы полагаете, что в Кабарде могло бы восстановиться спокойствие после ухода первых 80 семейств; эти люди не перестанут поджигать народ к движению посредством письменных сношений, пока не уйдут все те, которые желают уйти, а потому лучше для нас, чтобы этот процесс совершался скорее, ибо в против­ном случае народное возмущение потянется на несколько лет.

Что касается до угрозы, будто уйдет все народонасе­ление, то если бы это и совершилось, так оно, кроме удо­вольствия, принесло бы нам еще существенную пользу: освободиться   от   народа   к   нам недоброжелательного.

Впрочем, я вполне уверен, что ежели князья кабардин­ские пожелают остановить народ, то во всяком случае большая часть Кабарды останется при них и, без сомнения, останутся люди им послушные, а следовательно и способ­ные к восстановлению желаемого нам порядка. Для про­тиводействия желанию народной массы мы должны приготовить вооруженную силу на всякий случай.

ЦГА КБР, ф. 2, оп. 1, д. 465, л. 19—22.

* Так в документе.

1860 г.* — Из воспоминаний начальника штаба Кавказ­ской армии Д. А. Милютина13 «Моя поездка в Кубанскую область и на черноморский берег».

После покорения Восточного Кавказа в разных местах новопокорившегося края начинают проявляться признаки неудовольствия, враждебные нам замыслы, желание горцев покинуть родину, искать убежища под покрови­тельством султана, халифа правоверных.

Для водворения порядка среди новопокорившегося населения, для облегчения за ним административного надзора признано было необходимым принять некоторые крутые меры вразрез вековым привычкам и правам горцев, как, например, переселение па равнины большими селе­ниями. Обитатели верхних нагорных долин не могли равнодушно смотреть на истребление их старого жилья, не могли охотно переходить на открытую, плоскую местность и селиться по образцу русских слободок или казачьих станиц. Между новыми поселенцами, конечно, было немало беспокойных голов, прежних абреков, которые не могли переродиться. С другой стороны, прежние сподвижники Шамиля, упорные фанатики, не могли отречься от всего прошлого и остались непримиримыми врагами русских. Те и другие волновали массу населения, распуская разные вымышленные слухи о мнимых посягательствах русских на мусульманскую веру, о намерении их обратить все население в казачество или брать в рекруты и т. д. Мудрено ли, что среди легкомысленного народа зародились разные безрассудные замысли, как-то: прогнать русских и т. п. Более рассудительные, понимавшие нелепость таких за­мыслов, заговорили о выселении в Турцию.

Граф Евдокимов не только не считал нужным проти­виться такому намерению туземцев, но даже с удовольст­вием готов был способствовать выселению, чтоб избавиться от неисправимо беспокойного и строптивого населения. Но массовое выселение туземцев было бы сопряжено с большими затруднениями материальными и встретило бы сопротивление со стороны Порты. Желательно было огра­ничить движение, регулировать его таким образом, чтобы избавить Кавказ от наиболее неудобных в населении элементов, не вытесняя всей массы. Так смотрел и сам главнокомандующий. В этом смысле даны были инструкции генерал-майору Лорис-Меликову, командированному в апреле месяце в Константинополь, чтоб уладить дело с нашим тамошним посольством. В таком же смысле князь Барятинский изложил свои виды по вопросу о выселении горцев в письме к государю от 11 мая.

Тревожные сведения из Терской области побудили князя Барятинского поручить мне съездить во Владикав­каз, чтобы переговорить с графом Евдокимовым по вопросу о выселении горцев и выяснить причины возникших в новопокорившемся населении неудовольствий; а затем объехать Кубанскую область и восточный берег Черного моря, чтобы взглянуть поблил^е на тамошнее положение дел…

3 октября 1860 г. во Владикавказе состоялось совеща­ние высшего кавказского начальства, во главе с князем Барятинским.

Главным предметом совещания был план военных действий в Закубанском крае. В этом вопросе существенно-различались взгляды генерал-майора Филипсона и графа Евдокимова. Первый отстаивал мнения, изложенные в прежней его записке: основная мысль его заключалась в том, что горское население западной половины Кавказа совершенно отличало от населения восточной^ что к нему вовсе неприменим тот образ действий, который привел к таким успешным результатам в Чечне и Дагестане; что-крутые меры против шапсугов и убыхов только доведут эти многочисленные племена до ожесточения и даже, быть, может, вызовут вмешательство европейских держав, осо­бенно  Англии,  которая   не   признает  прав   России па восточный берег Черного моря. По мнению Филипсона, следовало  мерами кроткими  при содействии Магомет-Эмина14 достигнуть во всем Западном Кавказе такой же степени покорности, какая уже достигнута относительно-абадзехов и натухайцев, стараясь упрочить нашу власть в этом  крае только занятием  некоторых укрепленных пунктов, проложением дорог, рубкою просек, введением управления, сообразного быту и нравам туземных племен,, в духе гуманном, не препятствуя торговым сношениям прибрежных горцев с Турцией и т. д.

Нельзя было не подивиться такому оптимизму и иллю­зиям Г. И. Филипсона, тридцать лет прослужившего на Кавказе (именно в западной его части), и стало быть, имевшего довольно времени, чтоб ознакомиться с духом и нравами горского населения, чтоб убедиться, как смотрят горцы на гуманность и кроткость и как мало можно полагаться на их изъявление покорности. Указать же на враждебное отношение Европы и в особенности Англии, казалось, должно было бы вести к заключению, диамет­рально противоположному выводу генерала Филипсона; эта именно враждебность и побуждала нас к самым решительным мерам, чтоб оградить себя, без потери времени, от посягательств иностранцев, поддерживающих намеренно брожение и враждебность среди горского-населения Кавказа.

После Филипсона высказал свое мнение граф Евдоки­мов. Ему не стоило большого труда победоносно опроверг­нуть иллюзии бывшего начальника Кубанской области. С обычной легкостью, отчетливостью, простотою изложил Евдокимов свой план действий, основанный па прежних предположениях, поддерживаемых самим главнокомандую­щим и состоявших в том, чтобы решительно вытеснить из гор туземное население и заставить его или переселяться на открытые равнины, позади казачьих станиц, или уходить в Турцию.  По мнению  Евдокимова,  следовало, прежде­всего, направить наши силы против шапсугов, очистить широкую полосу вдоль подножий гор и затем утвердиться за хребтом Черных гор, начиная от верховий Лабы и Белой к западу; таким образом, тесня горское население, принудить его подчиниться нашим требованиям. Евдокимов с уверенностью брался провести этот план в исполнение с имевшимися в то время силами в течение двух или трех лет.

Само собою разумеется, что мнение графа Евдокимова взяло верх (примечание: в биографии князя А. И. Барятин­ского Зассерман, ссылаясь на слова князя Д. И. Свято-полка-Мирского, упоминает, будто я поддерживал мнение Филипсона и только после опровержения его Евдокимовым «сдался под конец» на сторону последнего. Это опять несправедливо. Правдоподобно то, что я поддерживал мнение, диаметрально противоположное тому плану, кото­рый давно уже проводился князем Барятинским относи­тельно Западного Кавказа), и предметом обсуждения оставались только способы и исполнение его плана. Важнейший вопрос заключался в том, откуда взять ту массу казачьего населения, которым предполагалось занять всю полосу предгорий! Ввиду сопротивления атама­на Донского войска приходилось остановиться на пересе­лении кавказских казаков. Сам Филипсон, бывший атаман Черноморского казачьего войска, подал мысль о пересе­лении задних или внутренних полков целыми станицами. Однако же вопрос этот не получил в наших совещаниях окончательного решения, что повело впоследствии к прискорбным недоразумениям.

ОРРГБ, ф. 169, п. 9, д. 14, л. 634—636, 662, 681—684.

* Дата описываемых событии.

1860 г.* — Из мемуаров Д. А. Милютина «Мои  старческие воспоминания».

…Из Прохладной возвратился я во Владикавказ и провел здесь два дня для совещаний с графом Евдокимо­вым по некоторым делам, в особенности же по вопросу о выселении горцев в Турцию. Это был один из важнейших вопросов, по которому главнокомандующему предстояло объясниться с Министерством иностранных дел и доклады­вать государю.

…О результатах двух первых докладов царю Барятин­ский сам сообщил Милютину в письме. По всем важней­шим делам последовало Высочайшее соизволение: на-новое военно-административное деление края с упраздне­нием Лезгинской линии и образованием Кубанской, Тер­ской и Дагестанской областей; также на открытие свобод­ного выхода горцам, желающим выселиться в Турцию…

В письме от 24 марта 1860 г. Барятинский писал царю: «Моя цель в настоящее время усыпить абадзехов, чтобы только удержать их на текущий год от враждебных против нас действий и воспользоваться этим временем для энер­гичного продолжения наших действий против шапсугов. Для этого и сосредоточиваю против сих последних мною-самых лучших войск, и если силою оружия достигну власти над шапсугами, то и абадзехи лишаться возможно­сти воевать. Вот, что меня побуждает отправлять к Вам Магомет-Эмина с абадзехскими депутатами; по возвраще­нии своем на родину они поразят своих соплеменников чудесными рассказами о величии, блеске и благосклонности Вашей августейшей особы».

В том же письме Барятинский писал государю, что Магомет-Эмин — человек в высшей степени корыстный и тщеславный; что в будущем он не будет иметь на горцев-такого влияния, как некоторые другие из участвовавших в депутации старшин абадзехских; но Магомет-Эмин, по­ложив оружие, оказал нам большую услугу, за которую-надобно щедро наградить его. Полагалось назначить ему пожизненную пенсию в 5 тыс. руб. и единовременно такую-же сумму; старшинам же — только единовременно по 2. тыс. руб.

Магомет-Эмин и депутация абадзехская были представ­лены государю 18 апреля; все они остались весьма до­вольны милостивым приемом, наградами, угощениями. В течение двух недель возили их по городу и тешили всякими петербургскими диковинами. 28 апреля отправили: их обратно на Кавказ, опять в сопровождении князя Львова, получившего по этому случаю звание флигель-адъютанта. Магомет-Эмину дозволено было на обратном: пути заехать в Калугу для свидания с Шамилем.

ОРРГБ, ф. 169, п. 9, д. 13, л. 597—598.

* Дата описываемых событий.

XVIII. в.    1800-1830 гг.      1831-1840 гг.      1841-1850 гг.     1851-1860 гг.    1861-1870 гг.     1871-1900 гг.

‹‹Сборник документов и материалов